Маленькое счастье
Магия любви, привороты, отвороты, заговоры, приметы, фен-шуй, значение имени, отношения, психология, гадания, таро, руны и многое другое.

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Как жить, когда мечтать становится вредно, и врачи ничем не могут помочь?

Черт, ну кто устраивает контрольную в начале года? — думает про себя Лиза, ученица шестого класса одной из московских школ.

Cветло-рыжая девочка с кукольным лицом осматривает кабинет.

Пожилая учительница шуршит длинной юбкой, расхаживая между партами, а одноклассники усердно пишут что-то в тетрадях.

Ее же тетрадь пуста, хотя с начала урока прошло уже 20 минут.

Ну не понимает она ничего в алгебре.

Вдруг дверь кабинета вышибает большая нога высокого полного мужчины.

Пригнув голову, он заходит в класс.

Темная грива волос ниже плеч сливается с такой же бородой.

Класс наполняется криком и визгами, то ли от ужаса, то ли от восторга.

Лиза же пытается вспомнить, где уже видела этого мужчину.

Глядя на бороду, его льняную рубаху и несуразные огромные ботинки она вдруг осознает — это Хагрид, великан из “Гарри Поттера”!

Она всегда знала, что он точно придет забрать ее в Хогвартс, иначе и быть не могло.

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Лиза, сколько можно мечтать?

Думай давай! — удар учительницы кулаком по столу возвращает ученицу к реальности.

Сегодня Елизавете 24, она работает секретарем в небольшой фирме — и все еще мечтает.

На это уходит минимум 6-8 часов в день, только ради этого спешит c работы домой.

Из-за фантазий она не смогла выбрать подходящую профессию и наладить личную жизнь.

Елизавета уверена, что у нее синдром навязчивых грез — непризнанное медициной расстройство, из-за которого человек фантазирует все свое время и забывает про реальную жизнь.

Спектакли вместо реальной жизни

Свои фантазии Елизавета предпочитает называть “спектаклями” — так они обретают для нее чуть больший смысл.

Первые спектакли начали появляться в ее голове в восемь лет.

В 12 они уже становились постоянными.

Я представляла, как в класс врываются “Дети шпионов” и забирают меня, как я в начале учебного года вхожу в класс в модной одежде, и все от меня балдеют, — вспоминает девушка.

По словам Елизаветы, в школе она была душой компании, да и с родителями никаких конфликтов не возникало.

При этом ей всегда хотелось быть более общительной, модной и раскрепощенной, чуть лучше, чем она есть на самом деле.

К тому же она была безответно влюблена в одноклассника — это тоже становилось поводом для новых фантазий.

Думаю, из-за него спектакли разыгрывались особенно часто.

Когда я поняла, что я ему не нравлюсь, то стала буквально удовлетворяться иллюзиями, в которых происходило обратное, — рассуждает девушка.

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Ставить спектакли ей помогала музыка.

Стоило ей включить романтическую песню из начала нулевых, ее мозг тут же рисовал новые сцены не только с воображаемыми персонажами, но и с мамой или лучшей подругой.

Ближе к 16 годам Елизавета начала произносить свои диалоги вслух, расхаживая по комнате.

Родители, по ее словам, этого не замечали.

Я могу идти по улице и вслух проговаривать всякие ситуации, если вокруг нет людей.

Иногда это происходит в туалете кафе или примерочной.

Я понимаю, что на самом деле разговариваю сама с собой, но мне важно произнести мысли вслух, — утверждает девушка.

При этом сама Елизавета признается, что спектакли отнимают много эмоций, из-за чего в реальной жизни эмпатии не остается.

Во время спектаклей можно и попереживать, и позлиться, и поплакать, и посмеяться.

В итоге люди стали считать меня абсолютным интровертом.

Я же начала понимать, что отдаляюсь от мира, — жалуется Елизавета.

Время на вес золота

Елизавета получила специальность банковского специалиста в одном из недорогих коммерческих вузов, на этом настояли родители.

Поиски работы заняли год — почти все время Елизавета тратила на фантазии, находясь дома.

Иногда она забывала поесть, вместо лишних часов сна также фантазировала.

Мне иногда тяжело было даже на метро куда-то поехать.

От одной мысли становилось не по себе.

Ведь мое личное свободное время — это золото.

Дома я могу провести время сама с собой и своими фантазиями, мыслями, — вспоминает девушка.

На работе Елизавета так и не обрела друзей, так как постоянно отказывается от пятничных посиделок в баре.

Чтобы снизить фантазии к минимуму, она работает больше остальных.

За пределами офиса она общается либо с родителями, либо с подругой детства.

Но и этим близким людям девушка не рассказывает о своих спектаклях девушка — боится, что ее примут за сумасшедшую.

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Сейчас мне нужно минимум реального общения, ведь всё общение я могу придумать сама, и оно будет интересней, веселей и таким, как хочу я. Все чаще вместо того, чтобы лично при встрече рассказать что-то людям, я делаю спектакли.

Знакомые говорят, что я скрытная, постоянно что-то не договариваю, не раскрываю себя.

Логично, ведь до них доходят не все мои мысли, — утверждает Елизавета.

Каждую ночь она вставляет наушники и под музыку проигрывает свои спектакли, иногда жестикулируя, разговаривая шепотом, смеясь и иногда плача.

В последнее время она часто представляет, что будучи успешной женщиной, она встречается с бывшими одноклассниками и хвастается несуществующей красивой жизнью.

Получив достаточное количество эмоций, Елизавета ложится спать.

Синдром без лечения

Cиндром навязчивых грез не входит в международную классификацию болезней 10-го пересмотра, которая действует в настоящее время, ни в список болезней Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ).

Соответственно и статистики по количеству обладателей синдрома в России нет.

Однако в российской популярной соцсети “ВКонтакте” есть несколько сообществ, посвященных синдрому навязчивых грез.

В каждом из них состоится не менее 500 человек.

В них россияне делятся своими историями и способами лечения от этого синдрома.

Кто-то даже режет провода наушников, чтобы избавиться от музыки, вызывающей фантазии, но большинство пускают ситуацию на самотек.

Почти все участники требуют, чтобы синдром официально признали болезнью.

И почти никто пока не решается обратиться к врачу — люди боятся, что им ошибочно продиагностируют ОКР или шизофрению.

Психолог Сергей Симаков не считает синдром болезнью.

По его словам, это всего лишь “постоянная мыслительная активность, работа интуиции, из-за которой человек перебирает возможности и варианты, помогая справиться с неудачами”.

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Чтобы работа интуиции не мешала жить, можно обратиться за помощью к психологу, —заключает Симаков.

Елизавета подумывает пойти к психологу, но не к психотерапевту, для нее “это уже слишком”.

Девушка допускает, что ее мечты — результат лени или страха перед чем-то новым.

Ведь гораздо проще проиграть спектакль с самой собой, чем реализовать его на самом деле, — признается она.

Елизавета думает, что окончательно от спектаклей избавиться не сможет, но способна свести их к минимуму, если будет еще больше времени уделять работе или создаст семью.

Однако второе для нее пока мало реализуемо — гораздо проще представить отношения с молодым человеком, чем найти настоящие.

Ее жизнь рушится из-за синдрома навязчивых грез

Девушка также не считает синдром серьезной болезнью, но была не против, если бы врачи смогли найти от него лекарство или метод лечения.

А пока главное — отделять фантазии от реального мира.

Когда эта грань начнет стираться, тогда и стоит обратиться к специалистам.

Наверное, — подводит итог Елизавета.

Комментарии закрыты.